Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Как происход выход из сизо

Как происход выход из сизо

Как происход выход из сизо

Из тюрьмы можно выйти досрочно: что важно знать?

11 марта 2018Условно досрочное освобождение (УДО) – это возможность выхода из тюрьмы до обозначенного судом срока. Почти каждый заключенный может рассчитывать на УДО при соблюдении определенных условий.Когда можно подавать ходатайство об УДО►Чтобы верно рассчитать время подачи ходатайства, нужно знать максимальный срок заключения, предусмотренный Уголовным кодексом РФ по данной статье.

Необходимо отбыть 1/3 срока за преступление небольшой или средней тяжести; не менее 1/2 за тяжкое; 2/3 за особо тяжкое. Например, суд определил 5 лет лишения свободы, но максимальный срок по статье 10 лет – значит преступление отнесено к тяжким и нужно отбыть не менее ½ : умножаем ½ на 5 получаем 2,5 года. То есть, отбыв 2, 5 года можно подавать прошение об условно-досрочном освобождении.Кто может подавать ходатайство об УДО►Ходатайство может подать сам осужденный, его законный представитель или администрация пенитенциарного (исправительного) учреждения.►Гражданин, отбывший НЕ МЕНЕЕ 6 месяцев наказания.►Лицо, которое на протяжении всего срока пребывания в исправительном учреждении отличилось примерным поведением, абсолютным исполнением установленного регламента, послушанием, работой на пользу учреждения — то есть продемонстрировало полное подчинение администрации учреждения.►Если гражданин осужден пожизненно, ему необходимо отсидеть не менее 25 лет, только после этого он может рассчитывать на УДО.Кто не имеет право на УДОГраждане, совершившие новое тяжкое или особо тяжкое преступление в период отбывания срока, лишаются возможности выйти из тюрьмы досрочно.При оценки перспектив дела по УДО меня часто спрашивают о наличии взысканий, которые имеются у лица, претендующего на получение свободы досрочно.

Ответ дан в Пленуме, выдержку прикрепляю: Согласно п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.04.2009 г.

«О судебной практике условно – досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания»

, «в практике судов не должно быть случаев как необоснованного отказа в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания осужденных, не нуждающихся в полном отбывании назначенного судом наказания, так и необоснованного освобождения от отбывания наказания. Суды не вправе отказать в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания или замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания по основаниям, не указанным в законе, таким, как наличие прежней судимости, мягкость назначенного наказания, непризнание осужденным вины, кратковременность его пребывания в одном из исправительных учреждений и т.д.Взыскания, наложенные на осужденного за весь период отбывания наказания, с учетом характера допущенных нарушений подлежат оценке судом в совокупности с другими характеризующими его данными.

При этом наличие или отсутствие у осужденного взыскания не может служить как препятствием, так и основанием к его условно-досрочному освобождению или замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания».Смотрите видео по теме условно досрочного освобождения:P.S.: желаю Всем сторонам правовой безопасности. Подпишитесь на канал и Вы первые получите полезную информацию.

Не забудьте поставить понравилось настоящей статье, поделиться.

Чтобы и другие имели возможность увидеть советы и решить свою проблему.

С уважением, Кацайлиди Андрей Валерьевич, адвокат, управляющий партнер Адвокатского бюро «Кацайлиди и партнеры»

Этапирование

Когда звучит слово «этап», душа зека замирает, ощущая смутное беспокойство.

Этапы это всегда неизвестность, всегда новые люди, испытания, когда все твое прошлое, весь твой нажитый авторитет исчезает и бороться за место под солнцем приходится начинать с нуля, как и в первый день в тюрьме. Как правило, именно на этапах происходят разборки. Когда конфликт не завершен и арестантов разделяют тюремные стены, они говорят друг другу «увидимся на этапе», или «увидимся в этапке (камере, куда собирают всех перед отправкой)» и это звучит как реальная угроза.

По крайней мере, ее надо сдержать, дабы не уронить свое арестантское достоинство. Этапируют обычно из СИЗО к местам отбывания наказания, реже — подследственных в случае задержания в одном месте, а месте совершения преступления и соответственно суда и следствия в другом. Также возят между зонами, чаще всего на лечение, возят подследственных на психиатрическую экспертизу.

Этапировать могут очень долго — чтобы проехать Россию может понадобиться месяца два. А если вдруг надо пересечь границу, например, между Россией и Украиной, то может затянуться и на полгода.

На этапах коронуют в воры и опускают в петухи. Это и лишения, и унижения. На этапах остро ощущается бесправность — легко получить дубиной по спине, или прикладом по почкам, быть укушенным собакой.

Каждый этап — это как минимум два шмона, при отправке и прибытии, шмоны всегда тщательные, с раздеванием, с ломанием вещей. Это всегда психологическое давление — передвижение под дулами, бегом — крики, удары, собаки. Но вместе с тем на этапах можно повидаться со старыми друзьями, подельниками, узнать последние новости, увидеть краешек вольного мира.

Да и впрочем — для одних новые люди это страх и проблемы, для других — новые знакомства и впечатления.

Отправляться на этапы с большим баулом не стоит — автозак, вагонзек, снова автозек, двигаться с сумкой под дубинками сложно. К тому же идеал босяцкой жизни — минимум собственности, непривязанность к вещам, легкость.

Поэтому, учитывая тесноту столыпинских купе, обостряющую это отношение, обладателей больших сумок не только просто не любят, но и всячески пытаются развести на содержание этих

самых сумок, а то и в открытую чморят. На этапах у конвоя можно обменять что-то из вещей на чай, сигареты, консервы. Мастера умудряются даже заварить чифир в купе — сделав бездымный факел из простыни, заслоняя огонь от конвойных своим телом (или, что проще конечно, договорившись, с ним).

У приготовленного таким способом напитка конечно же особый вкус — маленького кайфа от нарушения правил, от глоточка свободы.

Справить нужду периодически выводят — по нормам, кажется, каждые 4 часа, но на практике бывает по всякому — по одному человеку в сопровождении конвойного. Бывает, что и не допросишься — для этого народ запасается пластиковыми бутылками. Сначала с них пьют запасенную воду, затем туда отливают.

А если у кого вдруг понос, а бывает и такое, то тут начинается цирк — и смех, и грех. Поэтому, зная, что пора на этап, бывалые зэки за сутки до того почти перестают есть, с утра — пить. Если еще учесть, что в дороге тоже никто не кормит (выдают сухпаек в виде хлеба, сахара, может быть даже какой-то консервы, но все это достаточно скудно), потом по прибытии в новую тюрьму пока попадешь в камеру может пройти еще целый день — итого двое-трое суток голодухи.

На этапах можно даже побыть с женщиной, предварительно через стеночку купе договорившись и получив согласие на свидание с соскучившейся по мужской ласке арестантке, а затем ночью, уболтав конвойного сержанта, отдав ему пару пачек сигарет, провести полчасика в тамбуре у туалета. Это конечно экзотика — слишком много всяких «если…», но бывает. Но это все не самое страшное в этапах.

Этапов боятся в первую очередь те, кто чувствует за собой какие-то косяки из прошлой жизни, как вольной, так и тюремной. Все стукачи, все беспредельщики, покидая стены тюрем и зон, остаются без своих крыш, которые им обеспечивали в той или иной мере опера. В стенах этапки, где народ собирают перед этапом, их судьба уже никому не интересна — они отработали свое и о них уже забыли.

Теперь они наравне с остальными. Как правило спрос происходит именно здесь.

Убивают редко — по крайней мере, в наше время, а вот опустить — это в два счета. Предъява — пара минут на «прения» — и исполнение. Самый щадящий способ — пощещина, что сбрасывает статус человека на ноль.

Более радикальный — головой в дючку (в очко), если таковое имеется, что сразу делает человека «законтаченным», «опущенным».

  1. Поэтому этапов боятся и те, кто не уверен в себе — этапы это, прежде всего, новые люди и очень стесненные обстоятельства, где конфликт может возникнуть из-за одного сантиметра пространства.

Источник: http://www.tyurma.com/etapirovanie

Как выжить в СИЗО: памятка от юристов «Команды 29»

Скачать в PDF Распечатать Согласие на обработку персональных данных Регистрируясь на интернет-сайте благотворительного фонда «Нужна помощь», включающего в себя разделы «Журнал» (takiedela.ru), «Фонд» (nuzhnapomosh.ru), «События» (sluchaem.ru), «Если быть точным» (tochno.st), («Сайт») и/или принимая условия публичной оферты, размещенной на Сайте, Вы даете согласие Благотворительному фонду помощи социально-незащищенным гражданам «Нужна помощь» («Фонд») на обработку Ваших персональных данных: имени, фамилии, отчества, номера телефона, адреса электронной почты, даты или места рождения, фотографий, ссылок на персональный сайт, аккаунты в социальных сетях и др.

(«Персональные данные») на следующих условиях. Персональные данные обрабатываются Фондом для целей исполнения договора пожертвования, заключенного между Вами и Фондом, для целей направления Вам информационных сообщений в виде рассылки по электронной почте, СМС-сообщений. В том числе (но не ограничиваясь) Фонд может направлять Вам уведомления о пожертвованиях, новости и отчеты о работе Фонда.

Также Персональные данные могут обрабатываться для целей корректной работы Личного кабинета пользователя Сайта по адресу my.nuzhnapomosh.ru. Персональные данные будут обрабатываться Фондом путем сбора Персональных данных, их записи, систематизации, накопления, хранения, уточнения (обновления, изменения), извлечения, использования, удаления и уничтожения (как с использованием средств автоматизации, так и без их использования).

Передача Персональных данных третьим лицам может быть осуществлена исключительно по основаниям, предусмотренным законодательством Российской Федерации.

Персональные данные будут обрабатываться Фондом до достижения цели обработки, указанной выше, а после будут обезличены или уничтожены, как того требует применимое законодательство Российской Федерации. Обработка Персональных данных может быть прекращена в любой момент путем направления Вами письменного заявления в Фонд или представителю Фонда по электронному адресу

Как формируется этап в СИЗО.

Кто принимает решения в распределении осужденных по колониям, вся внутренняя кухня

Всем распределением осужденных по колониям занимается специальный отдел СИЗО.

В одной из моих статей по комментариям с одним человеком у меня вышел небольшой спор на тему отбывания наказания осужденных и их распределения по колониям. И соответственно эту тему хотелось бы развить и рассказать о внутренней кухне перемещения осужденных из одного учреждения или территориального органа в другой.Как же формируется этап вновь осужденных арестантов, у которых приговор суда вступил в законную силу?

Начнем сначала:Попадая в СИЗО арестант до вступления приговора суда в законную силу не знает, какой у него будет режим содержания, а это очень важно при формировании конвоя.Колонии имеют режимы: общий, строгий, особый.

Общий и строгий режим делится на лиц, впервые осужденных и ранее отбывавших наказания в виде лишения свободы.

Это по сути две разные колонии с отличной друг от друга публикой.Всем распределением осужденных по колониям занимается специальный отдел СИЗО. Там лежат все личные дела осужденных с приговорами и обвиняловками (не путать с уголовными делами). В делах все данные, на осужденного включая его родственные связи и прописку по месту жительства.

Прописка является основополагающим фактором для распределения арестанта в определенную колонию. Норма с местом жительства закреплена законодательно в статье 73 УИК (уголовно-исполнительный кодекс).

Проще говоря, где прописан осужденный, там и сидеть.Теперь самое интересное.

Что делать, если соответствующего режима колонии нет в регионе? К примеру, человеку дали строгий режим, а он впервые осужден.

А в регионе находится колония с общим режимом для первоходов и строгим для второходов. Его направят в колонию строго режима для впервые осужденных находящуюся либо в соседнем регионе, либо в регион, который закреплен за областью. К примеру, прописан в Туле, осужден там же, нет соответствующего режима, направят в Самару, потому что так закреплено направлять в этот город (пример взят из потолка, чтоб понятно было).Также, допустим, судят в Красноярске, а прописан в Ростове, едешь в город по месту жительства.

Тут понятно, где родился, там и пригодился, а также нет нужного режима, поехал дальше. Ещё основным моментом является статья уголовника, также все прописано в УИК ст.

73, где сказано, что осужденные со статьями уголовного кодекса 126, 127.1, 205-206, 208-211, 275, и т.д., (можно посмотреть в УИК кому интересно) направляются федеральным органом, т.е. центральным аппаратом ФСИН. Там решат куда поедут данные статьи УК.

На стадии суда осужденный знает, по какой статье уголовного кодекса он обвиняется, что примерно дает основания полагать о возможном решении по нему. Получая режим содержания, можно узнать куда поедешь, а сотрудники, которым в принципе запрещено говорить об этом арестанту, сообщают такое, если поддерживают человеческие отношения с сидельцем.

На этом хотелось бы закончить, если понравилось, ставьте палец вверх.Это некоммерческий проект, здесь я отражаю свои наблюдения и мысли. Хотите узнать больше про самую закрытую структуру России, подписывайтесь на канал.

У меня ещё много интересных статей, которые я бы очень хотел опубликовать на своем канале.

Как проходит перевозка?

Тюремный этап может длится несколько месяцев и большую часть времени осужденный будет просто ждать своей очереди. Обусловлено это тем, что ФСИН старается максимально укомплектовать поезда, так как ради одного-двух преступников этап организовывать никто не будет.

Есть вопрос к юристу? Спросите прямо сейчас, позвоните и получите бесплатную консультацию от ведущих юристов вашего города. Мы ответим на ваши вопросы быстро и постараемся помочь именно с вашим конкретным случаем. Телефон в Москве и Московской области: +7 (499) 450-38-95 Телефон в Санкт-Петербурге и Ленинградская области: +7 (812) 317-73-96 Бесплатная горячая линия по всей России: 8 (800) 600-25-34Перевозка осужденных осуществляется в специально оборудованном для этого транспорте – до поезда их доставляют в автомобилях с усиленной охраной.

Вагоны поезда также оборудованы схожим образом. Обыски на этапе проводятся довольно часто.

Не всегда осужденный сразу попадает в свое пенитенциарное учреждение.

Иногда это пересыльная тюрьма, откуда уже отбывающих наказание распределяют по колониям.

На конечном пункте осужденного отправляют на карантин – он равен двум неделям.

В течении 10 дней после прибытия осужденного на место отбывания наказания о его местонахождении обязаны сообщить родственникам – это обязанность руководства исправительного учреждения. Если по каким-то причинам родственникам не предоставили информацию о местонахождении осужденного, они могут узнать это у адвоката или следователя, который вел дело. Также здесь мы писали о том, как можно найти осужденного, зная его ФИО.

Во время заключения Владимир Переверзин, отсидевший 7 лет по делу ЮКОСа, нелегально вел записи о жизни в неволе. Записки превратились в цикл документальных рассказов «Оставаясь свободным». «Сноб» публикует седьмой рассказ — про то, как происходит этапирование заключенных

+T — Поделиться: Иллюстрация: GettyImages Начало цикла читайте здесь:Я очень любил путешествовать, и судьба всегда благоволила мне, предоставляя такую возможность.

Даже тюрьма не стала исключением.

В жизни каждого заключенного наступает опасный момент — этап, когда тебя перевозят из тюрьмы в колонию отбывать назначенное судом наказание.

Зоны щедро разбросаны по всей территории нашей необъятной Родины, и тюремщики могут устроить тебе длительную экскурсию по ее просторам. Путешествие может продлиться сколь угодно долго, и человек на некоторое время просто исчезает.

Ни адвокат, ни родственники не будут знать, где ты находишься и куда тебя везут.

Я уже был наслышан о том, как тюремщики издеваются над заключенными и избивают их, но никогда не относил это к себе. На мой наивный вопрос: «За что бьют?» мой собеседник из числа бывалых арестантов с удивлением, как само собой разумеющееся, ответил: «Да ни за что!» Он посоветовал мне брать в дорогу минимум вещей и за сутки перед путешествием ничего не есть и не пить.«Это почему?» — не понимая его инструкций, интересовался я.«Чтобы не хотелось в туалет!

— ответил мой консультант. — В туалет не выводят.

На всякий случай возьми с собой пластиковую бутылку, пакеты. Бери сигареты, чай, сушнину — печенье, сухари, пряники, конфеты».Я с благодарностью буду вспоминать моего инструктора.

По закрытости, по степени лжи и лицемерия системе ФСИН России нет равных Бывшая на слуху в то время чудовищная об убийстве во время этапа четырех заключенных в колонии города Копейска отнюдь не придавала мне оптимизма.

Мне было страшно. Официальная версия того убийства была, что четверо заключенных, которые якобы плохо вели себя еще в поезде, по приезду в колонию сразу напали на сотрудников.

Те же, защищаясь, правомерно их до полусмерти избили и оставили умирать в камерах изолятора. Виноваты тюремщики были лишь в том, что не оказали несчастным своевременную медицинскую помощь и позволили им умереть.По закрытости, по степени лжи и лицемерия системе ФСИН России нет равных. Удивительно, что возглавлявший в то время тюремную систему Юрий Калинин, профессиональный тюремщик, проделавший путь от рядового вертухая до первого лица ФСИН, ушедший после этих событий в отставку, успешно продолжил свою карьеру, став сенатором, а позже возглавил кадровую службу компании «Роснефть», став ее вице-президентом.Мыслями я уже давно уехал из СИЗО и находился в лагере.

Мне изрядно надоело находиться в замкнутом пространстве тюрьмы, в тесных и душных камерах, где я провел около трех лет. Непонятно было, куда меня повезут, но я нарисовал красивую картинку без единого облачка.

«Приеду в колонию, — наивно рассуждал я, — милиция почитает мое личное дело, из которого ясно, что я невиновный человек, и относиться ко мне будут соответствующим образом, с пониманием и сочувствием. Работу мне предложат хорошую, в библиотеке или в школе. И буду я жить-поживать и срок отбывать».Меня пугал сам этап, а перспектива сменить тюрьму на колонию даже радовала.

Я составил целый список вещей и продуктов, которые мне понадобятся в пути и на первое время в колонии.

«Как и сколько будут везти, не знает никто, поэтому надо запастись»

, — думал я. В ларьке я купил каши, сигареты. Специально отведенный для этих целей баул рос у меня на глазах.Через некоторое время я услышал: «На Пэ, с вещами…» «Неужели меня так быстро отправляют на этап?» — подумал я.

Собрал вещи, попрощался с сокамерниками, мы обнялись.

Меня перевели в пустую камеру.

Здесь уже стояли мои вещи, принесенные со склада: теплые зимние вещи, куртка, ботинки. Накопилось несколько баулов. Я начал разбираться с вещами, отделяя нужное от ненужного.

Собрал сумки, которые возьму с собой на этап. После бесчисленных перекладываний и нелегких решений у меня получилось два баула и большая спортивная сумка.

«Сумку на плечо и по баулу в каждую руку», — легкомысленно прикинул я. В этой камере в одиночестве я провел еще два дня, и лишь на третий мне сообщили, что меня увозят.«Присяду на дорожку, — пошутил я про себя. — Присел вот на одиннадцать годков!»«На Пэ готов?» — раздается из-за двери.«Готов, готов», — в ответ кричу я.Гремят засовы, с грохотом распахивается дверь, я вижу незнакомые лица обычных конвойных.

«Теперь я никого не интересую, я списанный и отработанный материал»

, — с облегчением думаю я, без сожаления покидая стены тюрьмы. Как мне здесь было хорошо, я пойму совсем скоро, едва успев приехать в пункт назначения — колонию строгого режима, что в поселке Мелехово Владимирской области.

Под роспись меня передают конвою, и мы выходим из здания тюрьмы. Во дворе тюремного дворика уже ждет автозак. «Сначала строгач, а потом все остальные», — переговариваются между собой конвойные.

Строгач — это я Я закидываю сумки в автозак и забираюсь туда сам. Захожу в свободный отсек. За стенкой сидят женщины.

Из их клетки раздается веселый смех.

Я вступаю с ними в беседу. Узнав мой срок, они сочувственно вздыхают. Устроившись на скамеечке в клетке, я тщетно пытаюсь вглядеться в уже забытые мною московские улицы. Темно, почти ничего не видно, да и дорога не занимает много времени.

Почувствовав запах вокзала и услышав шум поездов, я пытаюсь вычислить, на какой вокзал меня привезли.

Нахлынули детские воспоминания, когда я, еще школьником, с родителями каждое лето на поезде ездил в Крым… Я помню, как меня завораживали проносящиеся мимо пейзажи, как я мог часами не отрываться от окна.

Кто бы мог подумать тогда, что меня ждет такое путешествие.Мы приезжаем на отдаленный пустынный перрон, почти вплотную к вагону. Слышу разговор конвойных, они решают, кого выгружать первым. «Сначала строгач, а потом все остальные», — переговариваются между собой конвойные. Строгач — это я. Я хватаю вещи.

Строгач — это я. Я хватаю вещи. Меня передают на руки другому конвою. Старший из них с удивлением берет в руки мое огромное личное дело, сверяет данные.

Я безошибочно называю свои статьи и срок.

Вряд ли кто-то вместо меня может поехать в колонию на одиннадцать лет! Я с трудом втаскиваю свой багаж в поезд. Сумка цепляется за двери и мешает идти, баулы тянут вниз.

Едва протискиваясь по узкому коридору вагона, я добираюсь до купе. Оно пустое. Обычное купе стандартного размера без окна.

Вместо двери — решетка. В коридоре небольшое окно, через которое, если оно открыто, видно волю.

Внизу две скамейки, вверху— две пары полок. Всего три яруса. Столыпин — так арестанты называют этот вагон.

После столыпинской аграрной реформы для перевозки крестьян использовали вагоны для скота. С тех пор мало что изменилось, и мы недалеко ушли в своем развитии.В купе заходит конвойный.«Куда едем?» — интересуюсь я.«Выдавайте запрещенные предметы», — вместо ответа он требует приготовить к досмотру вещи.«У меня ничего нет, — откровенно говорю я.

— Я же из спец. СИЗО 99/1. Там иголку в камеру не пронесешь».

По инструкции конвой может открыть окна только во время движения поезда.

Вывести в туалет — тоже только во время движения. На дворе конец июля, жара неимоверная Конвойный мне не верит и начинает обыск. Разворачивает каждый пакетик, открывает каждую коробочку, столь тщательно упакованную в СИЗО.

Просматриваются все вещи, пролистываются все бумаги.

Все перепутано и перемешано. Я с трудом раскладываю вещи обратно по сумкам. Вагон наполняется пассажирами. Слышу, как в соседнем купе тоже проходит шмон.

Ко мне заводят попутчиков — одного, второго… Я сдвигаю свои вещи.

Заходит третий, четвертый. Купе заполнятся сумками и людьми.

Пятый, шестой, седьмой. Люди лезут наверх и укладываются на верхних полках. Внизу, на нижних полках, впритирку умещается по пять человек. Свободное пространство между скамейками и под ними заполняется баулами.В купе набивается восемнадцать человек!

Теснота, очень душно. По инструкции конвой может открыть окна только во время движения поезда.

Вывести в туалет — тоже только во время движения. На дворе конец июля, жара неимоверная.В купе идут традиционные разговоры: кто, откуда, за что сидит, какой срок. Я слышу разные истории, нахожу с попутчиками общих знакомых, с которыми сидел сам.

В вагон мы сели около девяти вечера. Поезд тронется утром, около семи часов.

Конвойный уступает настойчивым требованиям заключенных и нарушает инструкцию — немного приоткрывает окно. Вдалеке я вижу перрон, людей, ожидающих электричку, дачников с саженцами в руках. «Старшой, — кто-то орет в соседнем купе.

— Отведи в туалет, умираю!»«Не положено по инструкции, — отвечает прапорщик. — Вот поедем, и сходишь».«Взять бы этого гада, который писал инструкцию, и сюда», — зло думаю я, а потом еще раз добрым словом вспоминаю своего наставника-консультанта.

Более чем за сутки я ничего не ел и почти не пил.

Не могу сказать, что мне было хорошо и комфортно, но по крайней мере мне никуда не хотелось.

Излишки жидкости выходили обильным потом, и я в основном молча сидел, больше слушал и терпел. Из восемнадцати человек не курил я один.* * *Наш вагон передвигается очень медленно, делает многочисленные остановки. Он идет своим маршрутом, его прицепляют то к одному поезду, то к другому.

Мы едем во Владимир, дорога до которого занимает без малого сутки. Я весь липкий от пота, насквозь пропитался сигаретным дымом, одурел от смрада и пустых разговоров, у меня все затекло от многочасового сидения в одном положении. Это настоящая пытка, которую я буду с ужасом вспоминать. В купе знакомлюсь с Андреем К., осужденным за бандитизм и убийства на девятнадцать лет.
В купе знакомлюсь с Андреем К., осужденным за бандитизм и убийства на девятнадцать лет.

Я сидел с его подельником Димой. Они оба — мастера спорта по боксу, работали в ЧОПе у одного бизнесмена и «решали вопросы».

Признав вину и дав показания на своего руководителя, они получили минимальные для их положения сроки.Мы приближаемся к Владимиру. Когда-то, еще до ЮКОСа, я работал в одной организации, имевшей филиал в этом городе. Директор филиала приглашал меня в гости, а я все не ехал и не ехал.

«Ну вот я и приехал», — горестно думаю я.Приехали. Наш вагон отцепляют от поезда и загоняют на дальний перрон.Конвойный громким голосом инструктирует зэков:

«Выходим по одному, передвигаться по команде, на корточках, голову не поднимать, смотреть только вниз, стреляем без предупреждения»

.

Все серьезно. Автоматы настоящие, патроны боевые, предохранители спущены. Под лай собак я выпрыгиваю с сумками из поезда и сажусь на корточки.

Нам предстоит преодолеть метров пятьсот по железнодорожным путям, прежде чем мы доберемся до автозака. Боковым зрением я вижу вдалеке людей, беззаботно снующих по перрону. «Первая, первая, ответь мне», — вдруг слышу голос… из унитаза «По команде пошли, начинаем движение», — орет конвоир.

Я с трудом тащу свою ношу и проклинаю себя за то, что набрал так много продуктов.Бах! Мне кажется, что мое сердце вот-вот остановится. Это, не выдержав нагрузки, со звуком выстрела лопается ремень на спортивной сумке.

Она падает у меня с плеча и остается позади. Я продолжаю движение. «Хрен с ней, с этой сумкой. Живым бы остаться!» — судорожно думаю я.«На месте!

— командует надзиратель. — Вернитесь, возьмите сумку». До меня не сразу доходит, что он обращается ко мне.«Помогите ему», — говорит он другому зэку, в руках которого небольшая сумочка.Мы хватаем вещи и идем к автозаку.Я с трудом, весь в поту, добираюсь до автозака, где благодарю спасителя, тащившего мою сумку. «Надо срочно избавляться от вещей!

— осеняет меня. — Второй раз мне такого не пережить.

Умру от разрыва сердца!»Мой спаситель Валера окажется отъявленным рецидивистом. К тридцати пяти годам это его девятая судимость. Он сидел много раз, но помалу.

Он крадун — вор-карманник и наркоман, страдающий эпилепсией. Пройдоха, каких поискать. Мы попадем с ним в одну зону.

За сумку мне придется благодарить его еще много-много раз, пока не лопнет мое терпение и я не пошлю его куда подальше.Автозак привозит нас во Владимирскую пересыльную тюрьму №1 — «Копейку», как ее называют зэки. Старинное кирпичное здание с красивыми массивными сводами, построенное сто восемьдесят лет назад, за годы своего существования впитало в себя все людские пороки, а также боль, горечь и страдания.

Я чувствую зловещее дыхание тюрьмы.

Нас заводят в подвал, на сборку — в камеру, где есть несколько скамеек, параша и грязный умывальник. Пахнет плесенью и сыростью. Обессиленные, мы рассаживаемся и ждем дальнейших событий.

Воспользовавшись паузой, я приступаю к облегчению своих сумок. Достаю бутылку воды и пачку печенья, которую делю со своими товарищами по несчастью.«Первая, первая, ответь мне», — вдруг слышу голос… из унитаза.

Трясу головой, не в силах понять, не сошел ли я с ума.

Дальняк, как его называют в тюрьме, служит отличным средством связи. Хитроумные зэки умудряются прокладывать дороги, протягивая сплетенные из ниток канатики, и по канализации передавать из камеры в камеру тюремную почту.Потом опять шмон.

Третий за последние сутки. Перетрясли все, перемешав содержимое сумок. Нас по одному обыскивают и переводят в другую сборку. Вскоре все прибывшие опять собираются в одной камере.

Мы готовы к дальнейшим действиям, которые не заставляют себя долго ждать. Нам выдают казенные матрасы, белье и всех разом какими-то хитрыми коридорами куда-то ведут. По пути, в коридоре, нам встречаются надзиратели с огромной овчаркой, которая, как мне показалось, посмотрела на меня добрыми глазами и подмигнула.

Мы поднимаемся на третий этаж и подходим к камере №39.

Открывается дверь, мы дружно заходим в камеру, и я вижу подзабытую, но знакомую мне чудовищную картину. Переполненное помещение, дым, смрад, развешанное белье. Пол устлан асфальтом, на котором валяются бесчисленные окурки.

Справа от входа висит убогая занавесочка из грязной простыни, условно отделяющая дальняк от камеры. Перед занавеской томится несколько зэков, ожидающих своей очереди.

Рядом, буквально у них под ногами, на матрасе на грязном полу спит человек.

«Угловой», — понимаю я. Составляется дорожная, или прогон, где подробно указываются фамилии вновь прибывших, номера статей, в каких СИЗО сидели В глаза бросается высоченный, метров под пять, потолок камеры, пестрящий железными латками. Так администрация заваривает отверстия в потолке — кабуры, отверстия, ведущие в камеры, расположенные наверху.Сразу вижу, где расположились блатные.

Угол, где на полу лежит ковер, сделанный из старого одеяла, выгорожен простынями. Раздетые люди, разукрашенные наколками, увлеченно играют в карты.Мы проходим и садимся за стол, знакомимся со смотрящим камеры. Заваривается чифирь. Составляется дорожная, или прогон, где подробно указываются фамилии вновь прибывших, номера статей, в каких СИЗО сидели.

Прогон обойдет все камеры тюрьмы, и если у кого-то к тебе есть претензии, то с тебя могут спросить: оштрафовать, избить, выкинуть из камеры.К чифирю я достаю из баула шоколад, сигареты и щедро угощаю новых сокамерников.

В коробку для общего, стоящую на столе, я кладу блок «Мальборо». Мужики, давно не курившие сигарет с фильтром, подтягиваются к столу и быстро их разбирают. Я доволен тем, что мне удалось избавиться от ненужных мне сигарет и облегчить свои баулы. Мужики радуются каждой выкуренной сигарете. Несмотря на чудовищное количество выпитого чифиря, меня накрывает усталость, и я чувствую, что засыпаю.
Несмотря на чудовищное количество выпитого чифиря, меня накрывает усталость, и я чувствую, что засыпаю.

Смотрящий выделяет мне персональную шконку, где я могу отдыхать сколько душе угодно. Добравшись до нее и едва закрыв глаза, я проваливаюсь в сон.

Мне не мешает ни звук телевизора, ни разговоры сокамерников.Просыпаюсь я от щекотки. Я ощущаю, что кто-то щекочет мое лицо.

В памяти всплывают многочисленные события последних дней, я вспоминаю, где нахожусь. По моему лицу ползет таракан, и я окончательно просыпаюсь. Чувствую, что хочу есть. Встаю, умываюсь, кипячу воду и завариваю себе геркулесовую кашу.

Ко мне возвращается разум, силы и хорошее настроение. Появляется Валера, который всегда оказывался рядом, когда я доставал что-нибудь из баула. Я угощаю его кашей и конфетами, даю сигарет.

Довольный, он на некоторое время удаляется.

Среди перемешанных и перепутанных во время шмона вещей я тщетно пытаюсь найти пакет с зеленым чаем, который хочу разделить с интеллигентного вида москвичом Мишей. Он, видя мои безрезультатные попытки, говорит мне, улыбаясь: «Ничего, не расстраивайся! Найдешь во время следующего шмона!»Я начинаю осваиваться и обживаться.

Узнаю, что из этой камеры дважды в неделю развозят по зонам.

По понедельникам отправляют в Вязники, по средам — в Мелехово. Зэки знают все. Строгий режим в Вязниках помягче, чем в Мелехово, где зэкам приходится несладко.

Из числа приближенных к смотрящему у меня появляется доброжелатель, Заяц. Он из Владимира и заботливо предлагает мне решить проблему и поспособствовать моему распределению на зону в Вязники. Для чего мне всего лишь надо заплатить пять тысяч долларов его знакомому из УФСИН Владимирской области.

Мне понятно, что это развод, и я говорю ему, что мне абсолютно все равно, куда ехать. Я вижу в его руках мобильный телефон и не могу удержаться, чтобы не попросить его дать мне позвонить.

Свое дело я узнаю сразу. В огромный бумажный конверт с моей фотографией и данными вложено досье на меня в три тома Заяц рассказывает мне про общее и просит принять в нем посильное участие, положив на номер телефона деньги.

Я соглашаюсь. Телефон в моем распоряжении.

Мое участие в общем не принесет мужикам ни чая, ни сигарет и закончится банальной вакханалией наркоманов из блатных.

Я впервые в жизни увижу залипающих, то есть засыпающих на ходу, наркоманов.Телефона я не держал в руках давно и делаю несколько звонков людям, голоса которых долго не слышал. После разговора удаляю набранные номера из памяти телефона.

Звоню жене и… забываю удалить номер. Это обернется ей кучей потраченных нервов и денег, заплаченных адвокату. Не успею я покинуть стены этой камеры и уехать на этап, как моей жене позвонит неизвестный.

Думаю, это был Заяц. Взволнованным голосом он сообщит ей, что Володю, то есть меня, мусора посадили в карцер, где избивают и пытают. «Срочно нужны деньги на выкуп!» — требовал он.Просили относительно немного, десять тысяч рублей.

Я представляю состояние моей жены, когда она услышала эту историю! Адвокату пришлось приложить немало усилий, чтобы найти меня — целого и невредимого — в колонии строгого режима в поселке Мелехово и успокоить моих близких.Наступает понедельник. Сегодня этап в Вязники. Надзиратель зачитывает список.

Моей фамилии там нет. «Значит, в среду поеду в Мелехово», — обреченно принимаю я эту новость. Колония строгого режима в поселке Мелехово пользуется у заключенных дурной славой.

Это красная зона, где ломают зэков, заставляя их давать всевозможные подписки. Пока я не могу понять, о чем идет речь, и покорно ожидаю своей участи.Среда. Среди прочих других слышу свою фамилию.

Нас человек двенадцать. В их число попадает Валера и крутившийся возле блатных Костя. Мы берем свои вещи и выходим из камеры. Опять шмон. Я открываю свои заметно полегчавшие баулы и выкладываю вещи для досмотра. Надзиратель нехотя перебирает мои пожитки и, помяв в руках несколько пакетиков для видимости, разрешает мне сложить их обратно в сумку.Во дворе тюрьмы ждет автозак, который везет нас на железнодорожный вокзал.

Надзиратель нехотя перебирает мои пожитки и, помяв в руках несколько пакетиков для видимости, разрешает мне сложить их обратно в сумку.Во дворе тюрьмы ждет автозак, который везет нас на железнодорожный вокзал. Машина опять подъезжает вплотную к вагону, и мы кое-как туда перебираемся. В «столыпине» нас ждет очередной шмон.

Мы сдаем конвою бритвенные принадлежности, которые будут нам выданы после прибытия на место.

Поезд трогается, и мы следуем в город Ковров.

Строго по одному конвойный заводит каждого из нас в отдельное купе, где проверяет содержимое сумок. Ковров находится в ста километрах от Владимира, и конвойные не успевают обыскать всех зэков, как мы приезжаем на станцию, где нас поджидает автозак.Передаются личные дела. Свое дело я узнаю сразу. В огромный бумажный конверт с моей фотографией и данными вложено досье на меня в три тома.

Что там понаписано, так и осталось для меня загадкой.

Я называю свою фамилию, срок, статью и залезаю в автозак. По ощущениям, дорога занимает минут сорок.

Слышится скрежет открываемых ворот и лай собак. Мы заехали в шлюз. Колония раскрывает нам свои жесткие объятия.Я еще не осознаю, куда попал.

Под лай собак и крики надзирателей мы выпрыгиваем из машины.

«Бегом, бегом, — я слышу истошные вопли надзирателей, — быстрее, быстрее»

.

Мешкать нельзя. Слышу звук удара резиновой дубинки, со свистом опустившейся на кого-то позади меня, слышу вскрик этого несчастного, позволившего себе замешкаться лишь на секунду. Нас сажают на корточки в обнимку с вещами.

Смотреть можно только вниз. Чуть приподнимешь голову — последует удар дубинкой.

Из колонии не уйдет ни одна жалоба, если к тебе не приезжает адвокат или родственники Любопытство меня подвело. Взгляд в сторону стоил мне несколько хлестких и болезненных ударов.

Но нам, в общем, повезло. Наш этап принимали мягко. Этап, прибывший до меня, били основательно. Арестантам, приехавшим в следующую среду после нас, тоже хорошо досталось.

Обошлось без трупов, но во время помывки в душе я лично видел разбитые головы, синяки и кровоподтеки на телах осужденных. Каждый этап принимают по-своему. Кого-то бьют меньше, кого-то больше.

Кого-то не бьют вообще. Все зависит от настроения тюремщиков.

Они могут переусердствовать и покалечить осужденного, что регулярно случается.

Все спишут на несчастный случай: «Упал, споткнулся и ударился головой».

Из колонии не уйдет ни одна жалоба, если к тебе не приезжает адвокат или родственники.«По команде берем свои вещи, встаем и бегом марш», — командует надзиратель.Краем глаза я вижу красивую деревянную церковь, расположенную буквально в нескольких метрах от нас. Неискушенный человек может подумать, что все происходит с благословления божьего.Мы хватаем сумки и бежим в какой-то дворик. Складываем свои баулы в кучу и выстраиваемся в шеренгу.

Я стою третьим. Крупный мужчина в камуфляже со звездой майора на плечах и метлой в руке безапелляционно заявляет:

«Сейчас каждому из вас необходимо взять в руки метлу и сделать несколько подметательных движений»

. Рядом, угрожающе помахивая дубинками, стоят его коллеги и несколько зэков, которые, как выяснилось впоследствии, пользуются особым доверием администрации и помогают принимать этап.

Мне совсем не хочется брать в руки метлу. Но это своеобразный ритуал. Первым из строя выходит Костя и бодро начинает мести. Следующим идет Валера и делает несколько вялых движений.

Удар дубинкой по спине заставляет его ускориться. Наступает моя очередь. Нехотя, сжав зубы, я беру в руки метлу и начинаю мести. «Достаточно», — слышу за спиной чей-то голос.

Я останавливаюсь и передаю метлу в руки следующему.Из нашей компании мести не отказывается никто.

Зэки хорошо осведомлены о методах воздействия. Откажешься — изобьют прямо здесь, во дворике, совершенно не стесняясь других заключенных. Не станешь мести после этого — тебя заведут в кабинет и будут бить еще.

Если не сломаешься, то к тебе подведут обиженного и предложат самому сделать выбор: стать прямо сейчас, после определенной процедуры, таким же обиженным и заехать в петушатник или все-таки взять в руки метлу. Все выбирают последнее. Для администрации осужденный — не человек. Поэтому любые попытки отстаивать свои права воспринимаются администрацией крайне негативно и болезненно.Несколько лет назад осужденных, приезжающих из Мелехово в пересыльные тюрьмы, «порядочные» арестанты не пускали в камеру.

Со словами «Тебе нет места среди людей» несчастных выкидывали из камер и вынуждали идти в другие хаты, где сидели красные — дневальные, завхозы и прочий сомнительный люд.

«Давай, ставь свою фамилию и подписывай, читать он еще будет!»

— недовольно, в два голоса, подгоняют меня дневальные Подавленные, мы со своими сумками заходим в здание. Здесь штаб. Нас заводят в большую комнату, где начинается грандиозный шмон, больше похожий на грабеж.

Я вижу двух здоровенных зэков, по-хозяйски расхаживающих по кабинету с какими-то бумажками. Они подходят к каждому вновь прибывшему арестанту и «просят» поставить подпись. Все подписывают, не глядя, даже не узнав, что подписали.

Пока какой-то прапорщик копается у меня в вещах, эта парочка подходит ко мне и сует в руки бумажку и ручку.

Они — дневальные карантина. Худшие из худших, самые отъявленные мерзавцы и негодяи. Прессовщики, готовые за определенные блага от администрации сотворить все что угодно.

На правой щеке у одного из них красуется шрам — от уха до подбородка.

«***ский шрам, — скажет мне позже про него один опытный зэк, — чтобы все видели и могли определить по этой отметине, кто он есть»

.Вглядываясь в написанное, я пытаюсь уловить смысл этой бумажки.«Давай, ставь свою фамилию и подписывай, читать он еще будет!» — недовольно, в два голоса, подгоняют меня дневальные.

Я вижу слова:

«Подписка. Я, такой-то, добровольно отказываюсь от преступных понятий и традиций воровского мира, обязуюсь соблюдать режим и выполнять требования администрации»

.«Что за бред!» — удивляюсь я и ставлю свою подпись. Парочка удовлетворенно удаляется.Я с жалостью смотрю на свои разбросанные вещи.

Изымаются вольные, не установленного образца. Надзиратель спотыкается на мешочке с лекарствами, хочет их забрать. Я отчаянно сопротивляюсь и отстаиваю часть лекарств.

Досконально просматривается и проверяется каждый пакетик, пролистывается каждая тетрадочка. Мой багаж уменьшается на один баул. Изъятое отправляется на склад личных вещей.

Меня бреют наголо и выдают новое обмундирование. Надеваю страшенную кепку с белой полосой, костюм х/б, или робу, украшенную такими же белыми полосками, примеряю черные ботинки со стельками из картона. Смотрю в зеркало, с трудом узнаю себя в новом обличье.

Теперь я полноправный, то есть бесправный, зэк.Начинался новый этап моей жизни, который нужно было пережить. Теги: , , 2 Читайте также

  1. Бывшего губернатора Кировской области Никиту Белых, осужденного на восемь лет за коррупцию, уволили из библиотеки колонии в Рязанской области, сообщает РИА…
  2. Во время заключения Владимир Переверзин, отсидевший 7 лет по делу ЮКОСа, нелегально вел записи о жизни в неволе. «Сноб» представляет первый рассказ…
  3. Заволжский суд Ярославля приговорил Максима Яблокова, который занимал должность инспектора отдела безопасности исправительной колонии номер 1, к 3,5…

Тюрьмы под угрозой пандемии коронавируса: правозащитники предложили амнистию

Cрочная новость Федеральным органам власти рекомендовали максимально перевести сотрудников на «удаленку» Регулярные и чартерные авиарейсы прекращаются в России Депутат Госдумы предложил полностью изолировать Крым из-за коронавируса Ряд стран призвал генсека ООН потребовать снять санкции из-за коронавируса Минтруд сообщил, когда произойдёт повышение оплаты больничных Новости

  1. 07:13 Роспотребнадзор запретил заходить круизному лайнеру в порт Владивостока
  2. 07:36 Специалисты обнаружили активность радиобуя после падения Су-27
  3. 06:40 Цены на нефть снижаются после бурного роста накануне
  4. 05:47 ВОЗ: с распространением по миру коронавирус не ослабевает
  5. 07:34 Гидрометцентр: похолодание и снег придут в Москву на следующей неделе
  6. 07:56 Минтруд сообщил, когда произойдёт повышение оплаты больничных
  1. На Сахалине появятся популярные сервисы Яндекса
  2. Количество «заминированных» российских самолетов выросло до шести Анастасия Власова
  3. Предсказана цена нефти при продлении сделки ОПЕК+ Николай Макеев
  4. Архивные фото Климовой восхитили поклонников Артем Кошеленко
  5. Названы сценарии сдачи ЕГЭ из-за коронавируса Марина Лемуткина
  6. В Москве 20 человек с подозрением на коронавирус попали в реанимацию Артем Кошеленко
  7. В России предложили убрать накопительную часть пенсии Артем Кошеленко
  8. Бездомные изнасиловали россиянку на вокзале в Омске Артем Кошеленко
  9. Врач призвал россиян готовиться к итальянскому сценарию с коронавирусом Кирилл Русаков
  10. Резервный фонд Саудовской Аравии оказался больше российского ФНБ Николай Макеев
  11. Умерла народная артистка Инна Макарова MK.RU
  12. Петросян случайно нашел на фото Бузовой со Степаненко «похищенную» ценность Артем Кожедубов
  13. Агата Муцениеце намекнула на причину развода с Прилучным MK.RU
  14. Приемные дети никогда не должны возвращаться в детдом Светлана Цикулина
  15. Лев Лещенко с женой госпитализирован в больницу в Коммунарке Сергей Борисов
  16. Похищение новорожденной в Йошкар-Оле всколыхнуло весь город: муж ничего не знал Виктория Чумакова
  17. Чубайс выступил за раздачу денег россиянам из-за коронавируса Павел Быстров
  18. Привычки Путина сильно изменились Елена Егорова
  19. У Ванги нашли упоминание о «лекарстве против коронавируса» MK.RU
  20. СМИ: Трамп поддержал план саудитов вытеснить РФ с нефтяного рынка Александр Шляпников
  21. Астрологи рассчитали период окончания пандемии коронавируса MK.RU
  22. Правительство одобрило «революцию» в получении гражданства России Марина Озерова
  23. Китайское СМИ сообщило о первой смерти от нового вируса Анастасия Власова
  24. Владимир Путин предложил обложить проценты по вкладам 13-процентным налогом
  25. Министр культуры предложила индустрии развлечения и просвещения выход из коронавирусной ситуации Иветта Невинная
  26. Песков попросил уничтожить телефон, которым снимали Путина в Коммунарке MK.RU
  27. В Казахстане коронавирус изолировал целый городской квартал: «Это дико страшно» Алексей Мальченко, Алена Казакова

Партнеры Прочитать статью

В некоторых пенитенциарных учреждениях отмечены грубые нарушения прав заключенных 19.03.2020 в 17:29, просмотров: 6047 Новый виток борьбы с коронавирусом за решеткой: в отдельных СИЗО перестали принимать посылки и передачи.

С учетом того, что не все арестанты едят тюремную пищу (по религиозным либо диетическим соображениям), эта мера может заставить кого-то голодать. Кроме того в отдельных пенитенциарных учреждениях запретили проход адвокатов. Поскольку следственные действия официально пока никто не отменял, то это может нарушить право на защиту.

Да и убережет ли это наши места не столь отдаленные от эпидемии? Правозащитники сейчас горячо спорят между собой, как лучше государству в непростой ситуации поступить с заключенными.

На повестке для даже тема возможной амнистии. Реально ли это? Не приведет ли это к «холодному лету 2020» (по типу холодного лета 1953 года, когда Берия по случаю смерти Сталина выпустил на свободу уголовников, вызвав разгул преступности).

В проблеме разбиралась обозреватель «МК».

фото: АГН «Москва» Ситуация с коронавирусом в местах не столь отдаленных на сегодняшний день выглядит так: официально нет ни одного больного, несколько сотен заключенных на карантине (это те, кого экстрадировали из стран ближнего и дальнего зарубежья, а также арестанты-китайцы). Сообщение основателя сайта «Гулагу.

Нет» Владимира Осечкина о том, что в Оренбургский ИК № 8 массово болеют осужденные (высокая температура и т.

д.), ФСИН официально опровергла. Также как и его заявление, что согласно статистике среди заключенных в разы выросло заболеваемость вирусной пневмонии не выявленного генеза: «Только за последние сутки в систему внесено более 1020 случаев». — Все это не соответствует действительности, — заявили в пресс-бюро ФСИН.
— Все это не соответствует действительности, — заявили в пресс-бюро ФСИН.

— Нам очевидно, что на этой теме кто-то хочет просто хайпануть, не заботясь о людях за решеткой и их родственниках. На самом деле подтвердить или опровергнуть любые данные о болезнях заключенных могут только специалисты Росздравназдора (надзирающий орган).

Но дозвониться туда родные заключенных, увы, не могут. Как бы то ни было, ФСИН объявило о новых мерах в борьбе за непроникновние вируса за решетку. С 18 марта введен временный запрет на длительные и краткосрочные свидания в СИЗО, колониях и тюрьмах.

Мера вынужденная и не совсем понятная. Ведь краткосрочные свидания проводятся через стекло, то есть заключенный и его родственник друг друга не касаются и даже одним воздухом не дышат. С этого же дня многие СИЗО прекратили принимать новых «клиентов», а также выдавать старых для участия в судебных заседаниях, следственных действиях и т.

д. Изолятор № 8 в подмосковном Сергиевом Посаде пошел еще дальше. С 18 марта туда запрещен проход адвокатов. — Это нарушение прав подследственных, — считает бывший руководитель управления юстиции Москвы, ныне член Совета по правам человека Юрий Костанов.

— Так же нарушением является, если следователь не приходит к человеку.

Спрашивается: зачем тот вообще сидит в СИЗО, если с ним не проводят никак следственных действий?

Именно поэтому я все-таки за то, чтобы сейчас отпустили под подписку или домашний арест всех подозреваемых в ненасильственных преступлениях. И вообще если это глобальная катастрофа, грозящая уничтожением нынешней цивилизации, то не грек грех и амнистию объявить, чтоб людей из клетки выпустить.

Речь, разумеется, не идёт о тех, чьё пребывание на свободе само по себе опаснее стихийного бедствия.

Вообще нужно подумать о том, как быстро выпустить на свободу максимально возможное число лишённых возможности самостоятельно уберечься от смертельных угроз. Проверкой температуры у чихающих и сопливых следователей и адвокатов при входе в СИЗО тут не обойдёшься.

Да и разве мало жалуются арестанты на то, что их чуть ли не месяцами не посещают следователи и без всяких эпидемий? Не все члены СПЧ с этим согласны.

Некоторые полагают, что наоборот, пенитенциарные учреждения — лучшее место, чтобы переждать эпидемию. Ведь у части арестантов нет постоянного места жительства, социальные связи утрачены и т. д. Окажутся они на свободе — и тут же нарушат карантин: дома сидеть не будут (особенно если дома-то и нет), в больницу не лягут, а значит, только ухудшат эпидобстановку.

Все это не лишено здравого смысла, и идеальным было бы одну группу арестантов (которые сознательные, у кого есть дом и семья) выпустить, а другую -(неблагополучных — оставить за решеткой. Однако вопрос — кто и как будет их «разделять»?

— Можно обратиться к главе Следственного комитета, руководителю Следственного департамента МВД с предложением, чтобы следователи отпускали из СИЗО неопасных подозреваемых, — предлагает Костанов. — Понятно, что сделать это может только президент. А вот его можем мы с вами попросить.

Как просить главу государства — вопрос.

Есть еще идея от другого члена СПЧ Александра Верховского. Государственная дума могла бы принять поправку, дающую право президенту в острых обстоятельствах переводить указом ту или иную категорию подследственных (понятно, не всех!) из СИЗО под домашний арест . Ну а потом уже сам указ президента.

Таким образом мы быстро бы разгрузили СИЗО — те места, где люди находятся еще до приговора, то есть не признанные виновными. Пока правозащитники не пришли к единогласному решению во ФСИН прошло совещание, на котором обсудили еще ряд мер, которые бы не позволили проникнуть вирусу. Итак, все камеры в СИЗО, спальные места в общежитиях и столовые в колониях решено ежедневно подвергать дезинфекции.

При этом использоваться будут бактерицидные облучатели- рециркуляторы. Задумка прекрасная, только где взять столько приборов (кстати, дорогостоящих)?

Ведь даже закупить их быстро (по закону нужен тендер, конкурс и т.

д.). Кроме того ФСИН отменила все культурные, спортивные и деловые мероприятия как для заключенных, так и для сотрудников. «По возможности их стоит проводить в видеоформате», — говорится в заявлении. Правозащитники подготовили обращение к столичному Управлению ФСИН с просьбой отделить от других заключенных группу риска — ВИЧ-инфицированных и больных туберкулезом.

В общей сложности таких в Москве около 600 человек, и их вполне можно было бы поместить в отдельных изолятор. Но тюремные власти вряд ли на это пойдут, потому что заболеваемость и смертность в этом СИЗО явно бы выбивалось на фоне общей статистике. Любопытно, что ВОЗ подготовил (но еще не выпустил) рекомендации по тому, как бороться с коронавирусом в тюрьмах мира.

Главные его положения касаются доступа к полноценной медпомощи. По статистике, 5 % заболевших нуждаются в аппаратах искусственной вентиляции легких, 15 % — в госпитализации. Сможет ли это (такое количество аппаратов ИВЛ и коек) обеспечить ФСИН?

Эксперты-медики считают, что предсказать поведению коронавируса в тюрьмах невозможно.

Но они абсолютно уверены: в случае проникновения за решетку коронавирус может распространиться молниеносно (в условиях большой скученности людей) и поразить до 100 % обитателей тюрем.

Ева Меркачева Заголовок в газете: Свобода или смерть?

Опубликован в газете «Московский комсомолец» №28221 от 20 марта 2020 Тэги: Смерть, Власть, Конкурс Организации: Государственная Дума РФ МВД ФСИН Места: Москва

  1. По теме
  2. Самое интересное

Как проходит первый день в СИЗО?

9 ноября 2020Приезд в СИЗО, это отдельная страница жизни каждого арестанта.

С этого момента жизнь делится на две части: до и после. Привозят в СИЗО арестованных из ИВС (изолятор временного содержания), подведомственного МВД .

О разнице между ними обязательно напишу в следующей статье.

Скажу, что после перевода, а он обусловлен решением суда об аресте, человек понимает, что жизнь переходит в разряд после.

Прибыв в автозаке, арестованного принимает ДПНСИ (дежурный помощник начальника следственного изолятора).

Он проверяет соответствие документов на приём арестованного. После этого с каждым из прибывших беседует медицинский работник СИЗО, опрашивает на предмет заболеваний и осматривает на наличие телесных повреждений.

При наличии телесных повреждений, они отражаются в документации арестованного. Осмотр объективен, потому что сотрудникам изолятора не нужны чужие проблемы. А иногда обычный синяк перерастает в последствие повреждений внутренних органов.

Эти проблемы не нужны сотрудникам СИЗО. По каждому факту наличия «телесняков», составляется акт и с материалами опроса направляется для принятия процессуального решения по подследственности и территориальности.

После этого ДПНСИ расписывется в получении арестованного и отпускает конвой МВД. Арестованного помещают в камеры сборно-следственного отделения, это камера, где накапливаются прибывший «спецконтингент», но в обязательном порядке подельников по уголовному делу сажают в разные камеры. Когда освобождается личный состав, начинают отрабатывать вновь прибывших.

Для начала их отводят на санитарную обработку (душ), а после ИВС это необходимо, дабы избежать неприятных ароматов. После этого начинается личный обыск арестованного и его личных вещей. Обыск проводится до полного раздевание и преседания, дабы избежать сокрытия в естественных полостях организма.

Досмотр проводят исключительно лица одного пола с арестованным.

Всё запрещённое изымается, в том числе шнурки, часы, изделия из драгоценных металлов. Затем их ведут на беседу с оперативным работником.

Оставим без описания, эти беседы «рыцарей с пером и шпагой».

После этого арестованному выдают матрас, кружку и ложку и размещают в камере карантинного отделения. Как подбирают сокамерников и что такое карантин читайте в следующих статьях на канале.

В каких ситуациях требуется этапирование?

В широком смысле этап – это путь осужденного из пункта А к пункту В.

И далеко не всегда такой путь связан с отбытием в колонию. Существуют и другие ситуации, при которых осужденный подлежит транспортировке:

  1. Доставка в суд осужденного для вынесения постановления о сложении приговоров, когда осужденный уже отбывает срок в колонии за одно из совершенных преступлений.
  2. Доставка осужденного на суд, находящегося в СИЗО по постановлению об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.
  3. Доставка осужденного на суд, куда поступило новое уголовное дело в отношении него, если он уже отбывает срок за другое преступление в какой-либо колонии. Нередко происходит так, что осужденный сидит, например, в тюрьме в Татарстане, а на судебный участок в Челябинской области поступает новое уголовное дело в отношении него. В этом случае судья выносит постановление об этапировании, направляет его в другой регион. Иногда осужденного приходится ждать месяцами.
  4. Переезд осужденных из одной колонии в другую в случае чрезвычайных происшествий, пожаров или бунтов.

Так или иначе, система исполнения наказаний всегда связана с различными перемещениями осужденных по стране. Страна у нас огромная, отчего и путешествия осужденных иногда происходят неделями или месяцами.

Сколько длится этап, однозначно ответить сложно. Все зависит от удаленности колонии от СИЗО.

Что делать новичку в СИЗО. Действия и поведение новичков в изоляторе.

Всем доброго времени суток. О чем мы поговорим сегодня? Знаете, у каждого человека, что бы с ним не произошло, был тот момент когда это произошло впервые, будь то первая любой, первый стакан или первый ночь с девушкой.

Вот так же все было впервые и у зэков, когда то они попали в тюрьму в первый раз.Что происходит с человеком когда он первый раз попадается на каком либо преступлении, он попадает в СИЗО, такой человек зовется первоходом. Что касается СИЗО, сколько бы вы статей не перечитали, сколько фильмов не пересмотрели бы перед СИЗО, для вас все равно все это будет новым, диким и непривычным.

При первом попадании в тюрьму, человек, конечно же, не сразу понимает куда он попал и кто он теперь, все что происходит, для него что то вроде экскурсии. Все новое и возможно даже интересное.Что можно сказать про первоходов ?

Самое главное не поступать как 20% первоходов — не уходить в себя, не замыкаться и не ограждаться от мира. Помните самое главное, когда вы первоход, с вами сидят такие же первоходы, а значит вы ничем не отличаетесь от них, просто кто то уже отсидел 3 месяца, кто то пол года, а кто то только прибыл.И первоход отсидевший 3 месяца и только прибывший- это 2 абсолютно разных человека, в плане понимания тюремной жизни.

И люди просидевшие чуть больше, прекрасно понимают чувства новичков и как правило пытаются играть на этом чувстве новичка.»Сидельцы со стажем» были так же биты теми же картами, что сами пытаются разыграть, их разводили на тех же шутках и приколах и так же угарали с этого. Как они (опытные сидельцы) при первой же возможности забывают как им было не приятно от тюремных приколов и они начинают так же подкалывать первохода.

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+